Эта спокойная беспредельность приводила в отчаяние, уже не верилось, что она может смениться чем-либо другим: ведь беспредельность сродни вечности.
Наши несчастные путники, лишенные в невыносимую жару воды, начали испытывать приступы галлюцинаций, их глаза широко раскрылись и стали мутными.
С наступлением ночи Фергюссон решил быстрой ходьбой побороть это опасное состояние. Он намерен был походить несколько часов по песчаной равнине не в поисках чего-либо, а просто ради самого движения.
Пойдемте со мной, уговаривал он своих спутников. Поверьте мне, это принесет вам пользу.
Для меня это невозможно, ответил Кеннеди,я не в силах сделать и шага.
А я предпочитаю все-таки спать, заявил Джо.
- Но сон и неподвижность могут быть гибельны для вас,друзья мои. Надо бороться с апатией. Ну, идемте же!
Но уговорить их доктору так и не удалось, и он отправился один. Ночь была звездная, прозрачная, Фергюссон ослабел, и вначале идти было тяжело - он отвык ходить. Но скоро доктор почувствовал, что движение действует на него благотворно. Он прошел на запад несколько миль, и бодрость уже начала было возвращаться к нему, как вдруг у него закружилась голова. Ему показалось, что под его ногами раскрылась пропасть, колени подгибались, безбрежная пустыня наводила ужас. Фергюссон казался себе математической точкой, центром бесконечной окружности, то есть ничем. "Виктории" в ночной тьме было совсем не видно. ..И Фергюссона, этого отважного, невозмутимого путешественника, охватил непреодолимый страх. Он хотел идти назад, но не мог; стал кричать, - на его крик не отзывалось, даже эхо, и голос его затерялся в пространстве, как камень, упавший в бездонную пропасть. Один среди бесконечной пустыни, Фергюссон опустился на песок и потерял сознание. ..
В полночь Фергюссон очнулся на руках своего верного Джо. Встревоженный продолжительным отсутствием доктора, Джо бросился разыскивать его по следам, ясно отпечатавшимся на песке, и нашел его в обмороке.
Что с вами случилось, сэр? с тревогой спросил он,видя, что доктор приходит в себя.
Ничего, милый Джо. Минутная слабость, вот и все.
Конечно, сэр, это пустяки, но все-таки поднимайтесь, обопритесь на меня и идемте к "Виктории".
Доктор, опираясь на руку Джо, пошел обратно по оттиснутым на песке следам.
Как хотите, сэр, а это неосторожно с вашей стороны. Нельзя так рисковать, начал Джо. Вас, пожалуй, могли и ограбить, прибавил он шутя. Но давайте поговорим серьезно.
Говори, я тебя слушаю.
- Нам непременно надо что-нибудь придумать. Мы можем протянуть всего каких-нибудь несколько дней, а там, если не подует ветер, мы погибли.
Доктор ничего не ответил.
Надо, кто-нибудь пожертвовал собой для общей пользы, продолжал Джо. И проще всего будет, чтобы это сделал я.
Что ты хочешь сказать? У тебя есть какой-нибудь план?
- План мой очень прост: я забираю с собой часть съестных припасов и иду прямо вперед, пока куда-нибудь не дойду, что должно же когда-нибудь случиться. Если же в это время подует благоприятный ветер, вы полетите, не дожидаясь меня. А если я дойду до какого-нибудь селения, то с помощью нескольких арабских слов, которые вы мне напишете на бумажке, сумею заставить себя понять, и тут или смогу доставить вам помощь, или уже придется пожертвовать собственной шкурой. Как вы находите мой план?
Он безумен, Джо, но я вижу в нем твою честную смелую душу. Это невозможно, и ты не покинешь нас.
Но надо же, сэр, в конце концов попытаться что-нибудь сделать. Вам же это нисколько может повредить, так как,повторяю, дожидаться меня не надо, а у меня, возможно, чтонибудь да и выйдет.
Нет, Джо, нет! Мы не расстанемся, это еще прибавило бы нам горя. Нам суждено было попасть такое положение и, может быть, суждено выйти из него. Итак, покоримся судьбе и будем ждать. ..
Пусть будет по-вашему, сэр, но предупреждаю: я даю вам день и больше ждать не буду. Сегодня воскресенье, или, вернее, понедельник, ведь уже час утра. ..Так вот, если во вторник мы не двинемся, я отправлюсь, - и решил я это окончательно. Доктор ничего не ответил. Вскоре они подошли к "Виктории" и улеглись в корзине рядом с Кеннеди. Тот не проронил ни слова, хотя и не спал.
Глава двадцать седьмая
Ужасающий зной. -Галлюцинации. -Последние капли воды. -Ночь отчаяния. -Попытка самоубийства. -Самум. -Оазис. -Лев и львица.
Проснувшись на следующее утро, доктор, первым делом бросил взгляд на барометр. Ртутный столбик почти не понизился. - Ничего нового, ничего, - пробормотал он. Фергюссон вышел из корзины и стал смотреть во все стороны: тот же зной, та же ясность неба, та же неумолимая неподвижность воздуха.
Неужели нет ни малейшей надежды?! - воскликнул он. Джо не отозвался, он весь ушел в свои мысли. Кеннеди поднялся совсем больным. Его возбужденное состояние не могло не вызывать беспокойства. Он ужасно страдал от жажды и с трудом двигал распухшим языком и губами.
Оставалось несколько капель воды.