Перетаскивать двух взрослых людей через такую высокую ограду было нам, конечно, не под силу. Пришлось опять пораскинуть умом, и я снова придумал, что делать. Мы с Пятницей принялись за работу, и часа через два у нас была очень неплохая парусиновая палатка, на которую были навалены ветки.
В этой палатке мы устроили две постели из рисовой соломы и четырех одеял.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
После того как я устроил жилье для наших больных гостей, только что спасенных из плена, ввел их под крышу их нового дома, где они могли отдохнуть и восстановить свои силы, нужно было приготовить им еду. Я послал Пятницу в мое маленькое стадо за годовалым козленком. Заколов его,он, по моим указаниям, приготовил из козлятины жаркое и крепкий бульон. Этот бульон мы заправили ячменем и рисом; получился очень вкусный суп. Стряпня происходила за наружной стеной, ибо как сказано выше, я никогда не разводил огня внутри крепости.
Мы накрыли стол в новой палатке и пообедали на новоселье в четвером.
Председательствовал за этим обедом и занимал наших гостей разговорами. Пятница служил мне переводчиком, не только когда я говорил с его отцом,но и с испанцем, так как испанец довольно хорошо изъяснялся на языке дикарей.
Когда мы пообедали, или, вернее, поужинали, я попросил Пятницу взять одну из пирог и съездить за нашими ружьями, которые за недосугом мы бросили на месте сражения; на другой день я послал его зарыть трупы убитых, а также ужасные остатки кровавого пиршества.
Пятница в точности выполнил мое поручение. Он так тщательно уничтожил все следы дикарей, что, когда я снова побывал на том месте, я не сразу мог узнать его. Только по деревьям на опушке прибрежного леса я догадался, что людоеды пировали именно здесь.
Через несколько дней, когда мои новые друзья отдохнули и немного пришли в себя после испытаний, я начал при помощи Пятницы беседовать с ними.
Прежде всего я спросил отца Пятницы, не боится ли он, что убежавшие людоеды могут вернуться на остров с целым полчищем других дикарей, которые жестоко расправятся с нами.
Старик отвечал, что, по его мнению, убежавшие дикари никоим образом могли добраться до родных берегов в такую сильную бурю, какая бушевала в ту ночь, что, наверное, их лодку опрокинуло и все они утонули.
- А если они остались в живых, сказал он,их отнесло в сторону и прибило к земле враждебного им племени, где их непременно съедят.
Помолчав немного, старик продолжал:
- Но если даже они добрались благополучно домой, то и тогда они не рискнут воротиться. Они были так страшно напуганы вашим неожиданным нападением, грохотом и огнем выстрелов, что,вероятно, расскажут своим соплеменникам, будто товарищи их погибли от грома и молнии. Вас же двоих - тебя и Пятницу они приняли за разгневанных дьяволов, сошедших на землю, чтобы их истребить. Я сам слышал, как они говорили об этом друг другу. Они не могут представить себе, чтобы простой смертный мог изрыгать пламя, говорить громами и убивать на дальнем расстоянии, даже не поднимая руки.
Старик был прав. В последствии я узнал, что даже много лет спустя ни один дикарь не осмеливался показаться на моем острове. Очевидно, те беглецы, которых мы считали погибшими, все же вернулись на родину и своими страшными рассказами напугали других дикарей. Возможно даже, что в их племени сложилось поверье, что всякого, кто ступит на берег этого волшебного острова, боги уничтожат огнем.
Не предвидя этого, я долгое время был в постоянной тревоге, ожидая мести дикарей. Впрочем, и я и моя маленькая армия всегда были готовы сражаться: ведь нас было теперь четверо, и,явись к нам хоть сотня врагов, мы не побоялись бы в любое время вступить с ними в бой.
Но ведь их могло быть и двести и триста, и тогда они победили бы нас.
Однако дни проходили, а лодки дикарей не появлялись. Вместе с тем я все чаще и чаще возвращался к давнишней своей мечте о путешествии на материк. Отец Пятницы не раз уверял меня, что я могу смело рассчитывать на радушный прием у его земляков, так как я спас его сына и его самого от смерти.
Но после одного серьезного разговора с испанцем я начал сомневаться, стоит ли приводить в исполнение мой план.
Испанец сказал мне, что хотя дикари действительно приютили у себя семнадцать испанцев и португальцев, потерпевших крушение у их берегов, но все эти европейцы испытывают ныне крайнюю нужду и порою даже голодают. Дикари не притесняют их и дают им полную свободу, но сами живут так скудно, что не всегда могут прокормить новопришельцев.
Я спросил испанца о подробностях их последнего плавания, и он сообщил мне,что их корабль шел из Рио-де-ла-Платы в Гавану, куда должен был доставить серебро и меха и нагрузиться европейскими товарами, имеющимися там в изобилии.
Во время бури, пять человек из их корабельной команды утонуло, а остальные после многодневных страданий и ужасов, изнуренные жаждой и голодом, наконец пристали к стране людоедов. Высадившись в этой стране, они испытывали отчаянный страх, так как с минуты на минуту ожидали, что их съедят дикари.