Но, по моей недогадливости, мне и в голову не пришло, что в этой лодке могли быть люди, и, продолжая расспрашивать Пятницу, я думал только о лодке.
Расскажи мне,какова она с виду.
Пятница описал мне ее очень подробно и вдруг совершенно неожиданно прибавил с горячим чувством:
Белые человеки не потонули, мы их спасли!
Были белые люди? я поспешил спросить.
- Да, он, отвечал полная лодка людей!
Сколько их было?
Он показал мне сначала десять пальцев, потом еще семь.
Где же они? Что с ними сталось?
Он отвечал:
Они живут. Они живут у наших.
Внезапная мысль: не с того ли самого корабля, что разбился в бурную ночь неподалеку от моего острова, были эти семнадцать человек белых?
Возможно,когда корабль наскочил на скалу и они увидели, что его не спасти, они пересели в шлюпку, а потом их прибило к земле дикарей, среди которых им и пришлось поселиться.
Я нахмурился и стал строгим голосом допрашивать Пятницу, где эти люди теперь. Он ответил с такой же горячностью:
Они живы! Им хорошо!
И прибавил, что скоро четыре года, как эти белые люди живут у его земляков, и что те не обижают, не трогают их, но предоставляют им полную волю и дают всякую еду.
Я его:
Каким образом могло случиться, что дикари не убили и не съели белых людей?
Он ответил:
Белые человеки стали нам братья. Наши едят только тех, кого побеждают в бою.
Прошло еще несколько месяцев. Как-то,гуляя по острову, забрели мы с Пятницей в восточную сторону и поднялись на вершину холма. Оттуда,как уже было сказано, я много лет назад увидел полосу земли, которую принял за материк Южной Америки.
Впрочем,первым взошел на вершину один Пятница, а я немного отстал, так как холм был высокий и достаточно крутой.
Как и тогда, день был необыкновенно ясный.
Пятница долго вглядывался в даль и вдруг вскрикнул от неожиданности, запрыгал, заплясал как безумный и стал кричать мне, чтобы я взобрался на холм.
Я с удивлением глядел на него.
Никогда не случалось мне видеть его таким возбужденным. Наконец он прекратил свою пляску и крикнул:
Скорее, скорее сюда!
Я спросил его:
В чем дело? Чему ты так рад?
- Да, да, - отвечал он, - я счастлив! Вон там,смотри. .. отсюда видно. .. там моя земля, мой народ!
Необыкновенное выражение счастья появилось у него на лице, глаза сверкали; казалось, всем своим существом он рвется туда, в тот край, где его родные и близкие.
Увидев, как он ликует и радуется, я был весьма огорчен.
Напрасно я отнесся к этому человеку с таким безграничным доверием, сказал я себе.Он притворяется моим преданным другом, а только и думает о как бы ему убежать.
И я недоверчиво взглянул на него.
Теперь он покорен и кроток, думал я,но стоит ему только очутиться среди других дикарей, он, конечно, забудет, что я спас ему жизнь, и выдаст меня своим соплеменникам, он приведет их сюда, на мой остров. Они убьют и съедят меня, и он будет пировать вместе с ними так же весело и беззаботно, как прежде, когда они приезжали сюда праздновать свои победы над дикарями враждебных племен.
Моя подозрительность с той поры все росла.
Я стал чуждаться вчерашнего друга, мое обращение с ним стало сухим и холодным.
Так продолжалось несколько недель. К счастью, я очень скоро обнаружил, что был жестоко несправедлив к этому простосердечному юноше.
Подозревал его в коварных и предательских замыслах, он продолжал относиться ко мне с прежней преданностью; в каждом слове его было столько беззлобия и детской доверчивости, что в конце концов мне стало стыдно своих подозрений. Я почувствовал в нем верного друга и попытался всячески загладить свою вину перед ним. А он даже не заметил моего охлаждения к нему, и это было для меня явным свидетельством душевной простоты.
Однажды, когда мы с Пятницей вновь поднимались на холм (в этот раз над морем стоял туман и противоположного берега не было видно ), я спросил его:
А что,Пятница, хотелось бы тебе вернуться на родину, к своим?
Да, он, отвечал он, я был бы ох рад воротиться туда!
- Что бы ты дел там? - продолжал я. - Стал бы кровожадным и принялся как прежде, есть человечье мясо?
Мои слова, видимо, взволновали его. Он покачал головой и ответил:
Нет, нет! Пятница сказал бы всем своим: живите как надо; кушайте хлеб из зерна, молоко, козье мясо, не кушайте человека.
- Ну,если ты скажешь им это, они тебя убьют. Он взглянул на меня и сказал:
Нет, не убьют. Они будут рады учиться добру.
Затем он прибавил:
Они много учились от бородатых человеков, что приехали в лодке.
- Так тебе хочется воротиться домой? - повторил я свой вопрос.
Он усмехнулся и сказал:
- Я не могу плыть так далеко.
Ну, а если бы я дал тебе лодку, спросил я его,ты поехал бы на родину, к своим?
Поехал бы! - ответил он пылко. - Но и ты должен поехать со мною.
Как же мне ехать? возразил я.Ведь они меня сейчас же съедят.
Нет-нет, не съедят! проговорил он с жаром. Я сделаю так, что не съедят!