Молодой человек должен много спать и есть, восстановить силы.
Профессор посмотрел на Артура.
Вы, наверное, хотите знать результаты операции? Все прошло удачно. Вам удалось спасти жизнь вашей невесты. Я расскажу ей, когда она поправится. Будьте уверены, что она будет любить вас еще больше! А теперь прощайте!
Проводив Артура, я вернулся в комнату больной. Луси крепко спала. Фон Гельсинг сидел у постели и пристально смотрел на нее.
Я нагнулся к профессору и шепотом спросил:
Что это за пятно у нее на шее?
А как вы думаете?
Я не рассмотрел его, - ответил я, осторожно приподнимая бархотку.
Кроме двух небольших ранок, других болезненных признаков на шее Луси я не обнаружил. Сначала я подумал, что это они являются причиной анемии, но потом решил, что это невозможно. Судя по тому, что Луси потеряла много крови, кровотечение должно быть очень сильным и вся постель была бы залита кровью.
- Ну что? спросил фон Гельсинг, наблюдавший за мной.
Не понимаю. ..
Профессор встал.
Я должен сегодня уехать в Амстердам, сказал он,мне необходимо просмотреть несколько научных книг. Оставайтесь около больной всю ночь и не спускайте с нее глаз.
Не позвать ли сиделку? предложил я.
Самые лучшие сиделки - вы да я, - улыбнулся фон Гельсинг. - Когда она проснется, накормите ее. И помните:никаких волнений! Я постараюсь скоро вернуться. И тогда мы сможем начать...
Начать? удивленно повторил я.Что вы хотите сказать этим?
Увидите, ответил он и вышел, но тут же вернулся. Просунув голову в полуоткрытую дверь,профессор повторил: -Помните, я поручаю ее вам. Если вы оставите больную и что-то случится с ней, вы будете раскаиваться.
8 Сентября. Луси проснулась к вечеру, чувствуя гораздо лучше. Когда я объявил миссис Вестенра, что по приказанию профессора проведу ночь в комнате Луси, она сочла это совершенно излишним, ссылаясь на восстановившиеся силы и прекрасное настроение дочери. Однако я остался тверд и приготовился к бессонной ночи. Поужинав и дождавшись, когда служанка наведет порядок в комнате, я устроился в кресле у изголовья больной. Луси, кажется, была рада моему присутствию. Очень скоро сон начал овладевать ею, но она бодрилась из последних сил.
Отчего вы не хотите заснуть? спросил я.
Я боюсь, ответила она кратко.
Боитесь? Чего? Сейчас сон самое лучшее для вас лекарство.
Нет, он лишь предвестник ужасов!
Не понимаю вас.
Не могу объяснить этого, знаю только, что я слабею именно во сне, и поэтому боюсь заснуть.
Но сегодня вы можете спать спокойно. Я проведу ночь рядом с вами и ручаюсь, что ничего не случится. Если же вы будете беспокоиться во сне, я разбужу вас.
- Правда? - воскликнула Луси. - Как я вам благодарна!
И, откинувшись на подушки со вздохом облегчения, она почти тотчас заснула.
Всю ночь я зорко следил за ней, но Луси спала спокойным безмятежным сном. На ее губах играла счастливая улыбка, свидетельствующая об отсутствии неприятных сновидений.
Рано утром я отправился домой, перепоручив заботы о Луси служанке. В телеграммах фон Гельсингу и Артуру я сообщил им о состоянии девушки.
В клинике было очень много работы, и время пролетело незаметно. Во время обеда я получил телеграмму от профессора с просьбой провести ночь у Луси и дождаться его приезда утренним поездом.
9 Сентября. Я был крайне утомлен, когда приехал в Гиллингам. Бессонная ночь давала себя знать. Я застал Луси одетой и в прекрасном настроении. Она протянула мне руку и,всмотревшись в мое лицо, сказала:
Сегодня вы должны отдохнуть. Вы совсем разбиты, а я здорова, уверяю вас!
Я не стал спорить. После ужина Луси повела меня наверх в комнату, смежную ее спальней.
Переночуйте здесь, попросила она.Я оставлю дверь между комнатами открытой. Ложитесь на этот диван и спите. Если будет нужно, я позову вас.
Согласился, так как действительно чувствовал себя очень уставшим. Заставив Луси еще раз пообещать, что в случае нужды она позовет меня, я лег на диван и тут же заснул.
10 Сентября. Я почувствовал руку профессора на своей голове и проснулся.
- Как ваша пациентка? - спросил он.
Она была совершенно здорова, когда я оставил ее, или вернее, когда она оставила меня.
Пойдемте к ней, сказал фон Гельсинг.
Шторы в комнате Луси были спущены. Когда я поднял их и утренний свет проник в спальню, профессор подошел к постели. Я услышал его хриплый возглас и,зная его обычную сдержанность, похолодел от предчувствия беды. Меня поразило выражение его искаженного лица. Подняв руку, фон Гельсинг молча указал на постель. Ноги у меня подкосились. ..
Луси лежала в глубоком обмороке. Лицо казалось очень бледным, губы посинели.
Фон Гельсинг был вне себя от ярости. Обернувшись ко мне, он прорычал:
Коньяку, скорее!
Я бросился в столовую и вернулся с графинчиком. Приподняв голову больной, фон Гельсинг смочил Луси губы коньяком, так как невозможно было разжать крепко стиснутые зубы.
Слава Богу, еще не поздно! облегченно вздохнул профессор, приложив ухо к ее груди.