Цветы же,о которых говорил Джо, были недавно отсеченные человеческие головы, висевшие на кинжалах, воткнутых в кору дерева.
- У людоедов такое дерево называется "деревом войны", - пояснил Фергюссон. - Индейцы сдирают кожу с головы своих жертв, а африканцы - те отсекают всю голову.
- Это, конечно, вопрос моды, заметил Джо.Но уже селение с окровавленными головами скрылось из глаз, а вместо него развернулась не менее отталкивающая: там и сям валялись брошенные на растерзание гиенам и шакалам полуобглоданные человеческие трупы.
- Это,должно быть, трупы преступников, - сказал доктор. - По крайней мере я знаю, что в Абиссинии преступников кидают на съедение диким зверям.
Не скажу, чтобы это было более жестоко, чем виселица, отозвался шотландец. Только грязнее, вот и все.
- А на юге Африки, продолжал рассказывать доктор, преступника запирают в его собственной хижине со всем его скотом, быть может, даже и с семьей, а затем поджигают. Вот это действительно жестокость. Но если виселица менее жестока, то все-таки я согласен с Кеннеди, что и это варварство.
Тут Джо разглядел своими зоркими глазами несколько стай хищных птиц, паривших в воздухе, и указал на них своим спутникам.
- Да это орлы! - закричал Кеннеди, смотря в подзорную трубу. -Чудесные птицы! Они несутся с неменьшей быстротой, чем мы.
Только бы они не напали на нас,- проговорил Фергюссон.- Эти орлы, поверьте, для нас страшнее диких зверей и диких племен!
- Вот еще!Мы их живо разгоним ружейными выстрелами, отозвался охотник.
Я предпочел бы все-таки, дорогой Дик, не прибегать к твоему искусству, возразил Фергюссон, ведь тафта, из которой сделан шар, не выдержит и первого удара их клюва. Но, к счастью, мне кажется, наш шар напугает этих страшных птиц, чем привлечет их.
- Ах!Мне пришла мысль! - воскликнул Джо. - Сегодня положительно они приходят ко мне целыми дюжинами. Знаете, если бы нам умудриться запрячь этих самых орлов в нашу корзину, они потащили бы нас по воздуху.
Этот способ предлагался серьезно, заметил доктор, но боюсь, что он мало применим к таким норовистым существам.
- Мы бы их выдрессировали, развивал свою идею Джо,вместо удил надели бы на них наглазники, с помощью которых можно было бы,закрывая то один, то другой глаз, поворачивать их налево и направо, закрывая им оба глаза, заставлять их останавливаться.
Уж позволь мне,милый Джо, предпочесть твоей орлиной упряжке попутный ветер это и вернее и не требует пищи, ответил доктор.
Пусть будет по-вашему, сэр, но от своей мысли я все-таки не отказываюсь.
Был полдень. "Виктория" последнее время подвигалась медленнее: земля уже не неслась, а только проходила под нею.
Вдруг крики и свист. Путешественники нагнулись. Взору их предстало зрелище, очень их взволновавшее. Два племени с ожесточением сражались, пуская в воздух тучи стрел. Воины, стремясь уничтожить друг друга, не замечали появления "Виктории". В этой чудовищной свалке участвовало приблизительно человек триста, и большинство из них было окровавлено. Вся эта картина производила самое отвратительное впечатление.
Когда, наконец, "Виктория" была замечена, битва на время прекратилась, но завывания стали еще ужаснее, и в корзину полетело несколько стрел, из которых одна пронеслась так близко, что Джо умудрился схватить ее.
Давайте-ка поднимемся повыше, где нас не достанут стрелы, крикнул Фергюссон. Будем как можно осторожнее! Рисковать нам нельзя.
Битва возобновилась; снова были пущены в ход топоры и копья. Не успевал кто-нибудь свалиться на землю, как его противник уже отсекал ему голову. В этой бойне принимали участие и женщины: они подбирали отрубленные окровавленные головы и складывали их на поле битвы. Между женщинами происходили схватки из-за этих отвратительных трофеев.
Ужасное зрелище! с омерзением воскликнул Кеннеди.
Скверные людишки, проговорил Джо.А впрочем, одень их в военную форму, и они были бы не хуже всяких других солдат.
Меня так и подмывает принять участие в этой битве! вырвалось у охотника, размахивающего своим карабином.
- Ни в коем случае! - крикнул Фергюссон.- Зачем нам вмешиваться в то, что нас совсем не касается? Ты хочешь разыграть роль провидения, а сам даже не знаешь, кто тут прав, а кто виноват. Скорее, скорее подальше от этого отталкивающего зрелища! Если бы великие полководцы могли взглянуть вот так, сверху, на театр своих действий, они, пожалуй, потеряли бы вкус к проливаемой ими крови и завоеваниям.
Вождь одной из диких орд выделялся своим огромным ростом и геркулесовской силой. В одной его руке было копье, которое он то и дело вонзал в гущу вражеского отряда, в другой -топор, которым он работал не менее беспощадно. Вдруг этот Геркулес отшвырнул далеко от себя копье, бросился к одному раненому, отсек топором ему руку, схватил ее и с наслаждением впился в нее зубами.
- Ах,отвратительный зверь! - закричал Кеннеди. - Нет,я более не в силах терпеть!
И вождь с простреленной головой свалился навзничь.