Ты обижен на меня за то, что я до сих пор не ознакомил тебя с моими проектами. ..
- И он еще зовет это своими проектами!
- Видишь ли, я был чрезвычайно занят, - продолжал Фергюссон, не обращая внимания на возглас Дика.- У меня уйма дел, но успокойся же: я ведь непременно написал бы тебе, прежде чем уехать. ..
Очень важно! перебил его Кеннеди.
По той простой причине, что я намерен взять тебя с собой, докончил Фергюссон.
Шотландец отпрянул с легкостью, которая могла бы сделать честь серне.
Послушай, Самуэль, не хочешь ли ты, нас обоих заперли в Бедлам?
7. Бедлам - психиатрическая больница в Лондоне.
Именно на тебя я рассчитывал, дорогой мой Дик, и остановился на тебе, отказав очень многим. Кеннеди совершенно остолбенел.
- Если ты послушаешь меня в течение каких-нибудь десяти минут, спокойно продолжал Фергюссон, то, поверь, будешь благодарен.
Ты говоришь серьезно?
Очень серьезно.
- А что, если я откажусь сопровождать тебя?
Ты не откажешься.
Но если все же откажусь?
Тогда я отправлюсь один.
Ну, сядем, предложил охотник, - поговорим спокойно. Раз ты не шутишь, дело стоит того, чтобы его хорошенько обсудить.
Только если ты ничего не имеешь против, обсудим его за завтраком, дорогой Дик.
Друзья уселись один против другого за столиком, на котором возвышались гора бутербродов и огромный чайник.
Дорогой мой Самуэль, начал охотник, твой проект безумен. Он невозможен. В нем нет ничего серьезного и осуществимого.
- Ну, это мы увидим. Сначала испробуем, отозвался доктор.
Но пробовать-то именно и не надо, настаивал Кеннеди. А почему, скажи на милость?
- А всевозможные опасности и препятствия? Ты о них забываешь?
Препятствия на то и существуют, чтобы их преодолевать, - с серьезным видом ответил Фергюссон. - Что же касается опасностей, то кто вообще гарантирован от них? В жизни опасности на каждом шагу. Может быть, опасно сесть за стол, надеть на голову шляпу. .. Чему быть, того не миновать; в будущем надо видеть настоящее, ведь будущее и есть более отдаленное настоящее.
- Ну вот,- сказал Кеннеди, пожимая плечами. - Ты всегда был фаталистом.
- Да, всегда, но в хорошем смысле этого слова. Так не будем же гадать, что готовит нам судьба. Вспомним-ка добрую английскую пословицу: "Кому суждено быть повешенным, тот не рискует утонуть".
Сказать нечего, но Кеннеди все же нашел немало возражений, слишком длинных для того, чтобы их здесь приводить.
- Ну,хорошо, заявил он после целого часа препирательств, если ты уж во что бы то ни стало хочешь пересечь всю Африку, если это совершенно необходимо для твоего счастья, то почему не воспользоваться для этого обычными путями?
- Почему?- спросил,воодушевляясь, доктор. - Да потому, что до сих пор все такие попытки терпели неудачи. Мунго Парк был убит на Нигере, Фогель исчез бесследно в стране Вадаи, Оудней умер в Мурмуре, Клаппертон -в Сокото, француз Мэзан был изрублен на куски, майор Ленг убит туарегами, Рошер из Гамбурга погиб в начале тысяча восемьсот шестидесятого года. Как видишь,длинен список мучеников: немало жертв понесли мы в Африке. Очевидно, невозможно бороться со стихиями, с голодом, жаждой, лихорадкой, с дикими зверями и тем более -с дикими туземными племенами. А если нельзя сделать что-либо одним способом, оно должно быть сделано другим: если нельзя пройти посредине, надо обойти сбоку или пронестись сверху.
Вот это-то и страшно, заметил Дик.
- Чего же бояться? - возразил доктор с величайшим хладнокровием.
- Ты ведь не можешь сомневаться в том, что я принял все меры предосторожности против аварии моего воздушного шара? Но даже случись с ним что-нибудь, и тогда я все же окажусь на земле, как всякий другой путешественник. Повторяю, мой шар меня не подведет, а об авариях не стоит даже и думать.
Наоборот, как раз о них и следует думать.
- Нет, дорогой Дик. Я намерен расстаться со своим воздушным шаром не раньше, чем доберусь до западного побережья Африки. Пока. я на нем, на этом шаре, все становится возможным! Без него же я подвергаюсь опасностям и случайностям прежних экспедиций. С шаром мне не страшны ни зной, ни потоки, ни бури, ни самум, ни вредный климат, ни дикие звери, ни даже люди! Мне слишком жарко - я поднимаюсь выше; мне холодно - я спускаюсь; гора на моем пути - я ее перелетаю; пропасть, река - переношусь через них; разразится гроза - я уйду выше нее; встретится поток - промчусь над ним, словно птица. Подвигаюсь я вперед, не зная усталости, и останавливаюсь в сущности вовсе не для отдыха. Я парю над неведомыми странами. ..Я мчусь с быстротой урагана то в поднебесье, то над самой землей, и карта Африки развертывается перед моими глазами, будто страница гигантского атласа. ..
С Слова Фергюссона тронули доброго Кеннеди, но вместе с тем у него закружилась голова от картины, нарисованной его другом.